Горнодобывающая промышленность Казахстана: Прогноз на 2026 год

Реформы для создания стоимости в многовекторной реальности

Операционный и стратегический ландшафт добывающих отраслей Республики Казахстан в настоящее время проходит через самую глубокую структурную трансформацию с момента обретения независимости. Пока мировое горнодобывающее сообщество собирается в Астане на 16-й форум MINEX Казахстан 15–16 апреля 2026 года, сектор сталкивается с реальностью, определяемой пересечением всеобъемлющей конституционной реформы, радикальной перестройки Налогового кодекса и геополитической стратегии, направленной на превращение запасов критически важных минералов в суверенный технологический потенциал.

Резюме: Точка сгиба

The operational and strategic landscape of the Republic of Kazakhstan’s extractive industries is currently navigating its most profound structural transformation since the immediate post-Soviet era.

As the global mining community converges on Astana for the 16th MINEX Kazakhstan Forum on 15-16 April 2026, the sector is confronting a reality defined by the intersection of comprehensive constitutional reform, a radical re-engineering of the fiscal code, and a geopolitical strategy that seeks to leverage critical mineral endowments into sovereign technological capability.

The outlook for 2026 is not merely one of regulatory adjustment but of a fundamental “reset” in the social contract between the state, the subsoil user, and the citizenry.

The “New Era” of development, as articulated by the forum’s overarching themes, is characterised by a shift from volume-centric extraction to value-centric processing. This transition is underpinned by the implementation of the 2026 Tax Code, the enforcement of a rigorous new Water Code, and the restoration of state priority rights in strategic sectors such as uranium and rare earth metals.
Furthermore, the industry is operating within a “multi-vector reality”—a diplomatic and economic high-wire act where Kazakhstan positions itself as a neutral, reliable partner to the European Union, the United Kingdom, China, and the United States simultaneously. The development of the Trans-Caspian International Transport Route (Middle Corridor) has ceased to be a theoretical ambition and has become a critical logistical imperative, receiving multi-billion-dollar financing to bypass geopolitical bottlenecks and secure the flow of commodities to Western markets.

This report provides an analysis of these converging trends, offering a granular examination of the legislative, fiscal, and operational environments that define the Kazakhstan Mining Outlook for 2026.

1. The Macro-Strategic Context: MINEX Kazakhstan 2026 and the “Multi-Vector” Vision

The MINEX Kazakhstan 2026 Forum, scheduled for 15–16 April 2026 in Astana, serves as the primary barometer for the industry’s sentiment and strategic direction. Organised under the theme “Kazakhstan’s Mineral Resources: Reforming for Value in a Multi-Vector Reality,” the event underscores the nation’s attempt to navigate a bifurcating global economy while maximising the value of its natural resources.

1.1 The Strategic Pivot: From Extraction to Midstream Competence

For decades, the prevailing narrative of Kazakhstan’s mining sector was one of immense raw potential—a “periodic table elements” superpower exporting ores and concentrates. The 2026 outlook definitively shifts this narrative toward midstream and downstream development. The government has signalled that access to mineral resources will henceforth be directly tied to investment in technology and processing capacity.

This pivot is not aspirational but legislative. The regulatory overhaul driven by the Ministry of Industry and Construction forces subsoil users to adopt Best Available Technologies (BAT) and commit to in-country value creation. The MINEX forum’s agenda highlights this through its focus on “Technological Advancement,” specifically addressing the challenge of processing lower-grade deposits which constitute a growing share of the remaining resource base.

The “pressing question” dominating the 2026 discourse is whether the country can convert its reserves—particularly in tungsten and rare earths—into real market power by creating alternative supply chains “from mine to finished product”. This ambition challenges the historical dominance of off-take agreements that favoured the export of raw materials to processing hubs in neighbouring jurisdictions, primarily China and Russia.

1.2 “Policy Durability” in a Reforming State

A central tenet of the 2026 outlook is the concept of “Policy Durability.” Investors attending the MINEX forum are engaging in candid discussions regarding the long-term sustainability of the recent reforms. The tension lies between the state’s need to attract foreign direct investment (FDI) for complex, capital-intensive projects and the populist imperative to ensure that natural resource wealth works “first for the Kazakhstani people”.

This creates a complex operating environment where the rules of engagement are becoming more transparent but also more demanding. The era of “manual management”—where specific projects were pushed through via individual decrees or opaque agreements—is being replaced by systemic, albeit stricter, legislative frameworks. The forum’s sessions on “building foreign partnerships” and “strategic goals” reflect a desire to formalise these relationships within a predictable legal structure, moving away from the ad-hoc decision-making that previously characterised the sector.

1.3 The Geopolitical “Multi-Vector” Reality

The term “multi-vector” is critical to understanding the 2026 investment climate. Kazakhstan is actively diversifying its strategic partnerships to avoid over-reliance on any single geopolitical bloc.

United Kingdom

A strategic partnership roadmap focused on critical minerals and the circular economy is now in the implementation phase, encouraging British firms to invest in processing capabilities.

European Union

An MoU on sustainable raw materials aims to integrate Kazakhstan into the EU’s battery and renewable hydrogen value chains, positioning the country as a vital supplier for the European energy transition.

China

Continued deep integration in logistics and processing, exemplified by joint ventures in tungsten and uranium.

United States

Investment in rare earth exploration and processing technologies, driven by Western desires to diversify supply chains away from monopolistic competitors.

This multi-vector approach provides a layer of security for investors, as the state is incentivised to maintain a balanced playing field. However, it also introduces complexity, as mining companies must navigate sanctions compliance, export controls, and the competing strategic interests of these global powers.

2.The Constitutional and Legislative Architecture of 2026

The operational environment for 2026 is anchored by a wholesale reconstruction of the national legal architecture. Following proposals initiated in late 2025, Kazakhstan has moved toward a “human-centric” constitutional model that significantly alters the governance of natural resources and the legislative process itself.

2.1 The New Constitution and the Kurultai

The constitutional reforms, affecting approximately 84% of the basic law, have introduced a unicameral parliament, known as the Kurultai, comprising 145 deputies elected through a proportional system. This structural change is designed to streamline the adoption of laws and increase legislative accountability.

Key features of this reform include:

Legislative Initiative

The introduction of a “People’s Council” as a nationwide consultative body with the right of legislative initiative. This body introduces a formal mechanism for public sentiment to influence mining legislation, potentially increasing scrutiny on environmental and social impacts.

Human Rights Priority

The constitution now explicitly declares human rights and freedoms as the highest priority of the state. For the mining sector, this implies a more robust legal framework for labour rights, community consultation, and health and safety standards.

Presidential Oversight

While the parliament is strengthened, the President retains the right to determine the priority of draft laws, ensuring that urgent economic reforms—such as those related to the subsoil code—can be fast-tracked.

United States

Investment in rare earth exploration and processing technologies, driven by Western desires to diversify supply chains away from monopolistic competitors.

2.2 The “Rule of Law” and Investment Security

The constitutional overhaul aims to address one of the most persistent complaints from foreign investors: the lack of a predictable rule of law. By strengthening the independence of the judiciary and the legal profession, the state aims to provide a neutral forum for the resolution of disputes.

For the mining industry, this is a critical development. The previous reliance on the “good faith” of subsoil users is now buttressed by constitutional guarantees. However, this also means that the state’s enforcement mechanisms are becoming more legalistic and less negotiable. The “presumption of good faith” remains in the Subsoil Code, but it is now interpreted through the lens of strict compliance with the new constitutional mandates regarding environmental protection and social responsibility.

2.3 Subsoil Use Code Amendments: Tightening the Grid

The Subsoil and Subsoil Use (SSU) Code has undergone significant amendments to combat illegal extraction and strengthen investor accountability.

Signing Bonuses & Auctions

New rules require auction winners to pay signing bonuses before receiving mining licenses. Failure to do so results in a five-year ban on the company and its beneficiaries from participating in future auctions. This measure is designed to eliminate speculative bidding and ensure that only financially capable investors acquire subsoil rights.

Combating Illegal Mining

The amendments introduce severe penalties for “covert” mineral extraction disguised as pilot industrial mining. The movement of more than 1,000 cubic meters of soil or rock now requires specific justification, and violations lead to the immediate revocation of exploration licenses.

Electronic Documentation

A transition to a unified digital platform for license applications and reporting aims to reduce corruption and administrative overhead. By 2026, the state plans to inspect 440 sites for compliance, signalling a more proactive enforcement posture.

Фискальная структура 2026 года: Налогообложение и роялти

Вступающий в силу с 1 января 2026 года новый Налоговый кодекс представляет собой смену парадигмы в том, как Казахстан извлекает ренту из своих природных ресурсов. Кодекс отходит от чисто фискального режима к дифференцированной, основанной на стимулах системе, призванной поощрять переработку и геологоразведку.

3.1 Налог на добычу полезных ископаемых (НДПИ): Прогрессивный подход

Самым значительным изменением для горнодобывающей отрасли является реструктуризация налога на добычу полезных ископаемых (НДПИ). Кодекс 2026 года вводит дифференцированный подход, который наказывает за экспорт сырья и поощряет создание добавленной стоимости.

3.1.1 Эскалация НДПИ на уран

Урановый сектор сталкивается с особенно агрессивным повышением налогов, отражающим желание правительства изымать «сверхприбыли» в периоды высоких цен на сырье.

Повышение базовой ставки: Плоская ставка НДПИ в 6% (действовавшая в 2023 году) была повышена до 9% в 2025 году, а в 2026 году она трансформируется в многоуровневую систему, основанную на объеме добычи.

4% До 500 тонн

6% 500 – 1 000 тонн

9% 1 000 – 2 000 тонн

12% 2 000 – 3 000 тонн

15% 3 000 – 4 000 тонн

18% Свыше 4 000 тонн

Ценовая надбавка: Дополнительная ставка применяется, если средневзвешенная цена U3O8 превышает определенные пороги:

от +0,5% при цене выше $70/фунт до +2,5% при цене выше $110/фунт

Эта структура непропорционально сильно влияет на крупных производителей, таких как основные совместные предприятия «Казатомпрома», фактически действуя как налог на непредвиденную прибыль.

3.1.2 Твердые полезные ископаемые и переменные роялти

Для твердых полезных ископаемых (медь, золото, цинк и др.) Налоговый кодекс 2026 года переходит к системе роялти для новых проектов (greenfield). Ставки обратно коррелируют с уровнем переработки, создавая прямой фискальный стимул для инвестиций в нижние переделы.

Продукт	Ставка Роялти	Стратегическая цель
Сырая руда	~13%	Наказать за экспорт сырья.
Концентраты	~10%	Поощрить базовое обогащение.
Обработанные металлы	~7%	Стимулировать плавку и рафинирование.

Кроме того, предлагается ставка НДПИ 0% в течение пяти лет для новых «низкорентабельных» месторождений, чтобы поощрить разработку маржинальных или геологически сложных активов.

3.2 Налог на добавленную стоимость (НДС) и Корпоративный подоходный налог (КПН)

Повышение НДС

Стандартная ставка НДС выросла с 12% до 16%. Это увеличивает операционные расходы горнодобывающих компаний, особенно в части закупки товаров и услуг. Однако процедуры возврата НДС были упрощены для смягчения ограничений ликвидности у экспортеров.

Корпоративный подоходный налог (КПН)

Стандартная ставка КПН остается на уровне 20% для большинства горнодобывающих субъектов.

Стимулы для геологоразведки: Чтобы противостоять снижению восполнения запасов, кодекс разрешает 100% вычет расходов на геологоразведку.

3.3 Налогообложение дивидендов и прироста капитала

Налоговый режим для иностранных инвесторов также ужесточился.

Дивиденды: Введен прогрессивный налог на дивиденды. Суммы до 230 000 МРП облагаются налогом по ставке 5%, свыше этого порога — 15%.
Прирост капитала: Освобождение от налога на прирост капитала при продаже акций, находившихся в собственности более трех лет, отменено для не-недропользователей, что меняет расчеты стратегии выхода для частного капитала и институциональных инвесторов.

Урановый сектор: Консолидация государственной власти

Казахстан, производящий около 21% первичного урана в мире, является не просто участником рынка ядерного топлива, а его доминирующим гегемоном. Прогноз на 2026 год определяется шагами государства по консолидации этой позиции через национальную атомную компанию «Казатомпром», фактически обращая вспять годы либерализации в секторе.

4.1 Восстановление приоритетных прав «Казатомпрома»

Поправки в Кодекс о недрах, подписанные в конце 2025 года, значительно расширили привилегии «Казатомпрома».

Монополия на разведку: «Казатомпром» теперь имеет приоритетное право на получение лицензий на разведку любой перспективной площади, содержащей урановое оруденение. Принцип «первый пришел — первый получил» здесь не применяется.
Резервирование ресурсов: Если частный недропользователь, ищущий другие полезные ископаемые, обнаруживает уран, он не получает права на его добычу. Он может быть вынужден вернуть блок государству, если «Казатомпром» не согласится на совместное предприятие.
Ограничения на передачу: Для любого нового контракта на недропользование, присужденного «Казатомпрому», передача прав строго ограничена. Национальная компания должна сохранять не менее 75% доли в совместном предприятии (по сравнению с прежними 50%), обеспечивая контрольный пакет.

4.2 Мандаты на передачу технологий

Поразительной чертой урановой политики 2026 года является механизм обмена «технологии на ресурсы». Для продления существующих контрактов или увеличения объемов добычи иностранный партнер должен:

Согласиться на то, что «Казатомпром» будет владеть не менее 90% доли в СП; ЛИБО
Передать технологии конверсии и обогащения урана.

Это требование по сути обязывает иностранных партнеров помогать Казахстану продвигаться вверх по цепочке создания стоимости ядерного топлива — от производителя желтого кека до фабрикатора топлива — как плату за дальнейший доступ к его урановым месторождениям.

Критические минералы и отход от либерализации

Хотя Кодекс о недрах 2018 года внедрил лицензионную модель западного образца («первый пришел — первый получил») для привлечения юниоров, прогноз 2026 года выявляет стратегическое отступление от этой модели в отношении активов, считающихся «критическими» для национальной безопасности.

5.1 Возвращение «Тау-Кен Самрук»

Национальная горнорудная компания «Тау-Кен Самрук» возвращает себе доминирующее положение в неурановом секторе. К 2026 году ожидается законодательное полное восстановление приоритетного права «Тау-Кен Самрук» на получение лицензий на разведку и добычу критических минералов (редкоземельные элементы, вольфрам и т.д.) без конкурсного аукциона. Это знаменует сдвиг в сторону государственного капитализма, где правительство обеспечивает контроль над ранними этапами цепочки поставок материалов для энергетического перехода.

5.2 Вольфрамовые амбиции

Казахстан обладает четвертыми в мире запасами вольфрама, и 2026 год — это год, когда он намерен реализовать этот потенциал.

Северный Катпар и Верхние Кайракты: Месторождения мирового класса разрабатываются в рамках СП между «Тау-Кен Самрук» и Cove Capital (США) с объемом инвестиций около $1,1 млрд.
Переработка: Стратегическая цель — ввод в эксплуатацию современного перерабатывающего завода для глубокой переработки вольфрамовых руд (производство паравольфрамата аммония или карбида вольфрама) как альтернативы доминированию китайских поставок.

5.3 Редкоземельные элементы и иностранные партнерства

Сектор критических минералов является основным бенефициаром «многовекторной» внешней политики. Партнерства с ЕС и Великобританией сфокусированы на создании «прозрачной и устойчивой» цепочки поставок. Для обеспечения целостности этих поставок правительство создает реестр аккредитованных независимых лабораторий. Это контрмера против незаконного вывоза ценных компонентов, часто скрытых в экспорте насыпной руды.

Цифровая геологическая революция

Возможно, самым трансформационным событием прогноза на 2026 год является всеобъемлющая цифровизация геологических данных страны. Эпоха пыльных советских бумажных карт заканчивается, уступая место прозрачной цифровой инфраструктуре на базе ИИ.

6.1 Национальная геологическая служба (НГС) и ИИ

Национальная геологическая служба возглавила масштабный проект по оцифровке «первичной геологической информации».

4.7 млн Единиц хранения оцифровано

ИИ Интеграция для "слепых" месторождений

2.2 млн кв. км Охват исследований к 2026

К началу 2025 года было переведено в цифру почти 4,7 млн единиц хранения. НГС внедряет систему больших данных на базе ИИ, которая не просто хранит данные, но интерпретирует их, выявляя скрытые аномалии и «слепые» месторождения, пропущенные традиционными методами. Охват геологических исследований расширяется с 1,5 млн до 2,2 млн кв. км к 2026 году.

6.2 Экосистема стартапов в майнинге

Цифровизация породила живую экосистему отечественных «MineTech» стартапов, инкубируемых в Astana Hub.

Стартап	Специализация
Hard Code	Цифровое планирование
AppStream	ERP-системы для майнинга
Manul Technologies	Аппаратно-программные комплексы
minePASS	Безопасность
OAR	Цифровые двойники

Этот всплеск инноваций снижает зависимость от дорогого иностранного ПО.

Инфраструктура и логистика: Императив Среднего коридора

В 2026 году логистика — это не вспомогательная функция, а стратегический фактор жизнеспособности горнодобывающего сектора. Геополитическая изоляция России вынудила Казахстан ускорить развитие Транскаспийского международного транспортного маршрута (ТМТМ).

7.1 Расширение мощностей

Пропускная способность Среднего коридора стремительно растет, с целью достичь 10 млн тонн в год к 2027 году и 11,4 млн тонн к 2030 году.
Контейнерные перевозки выросли в пять раз за последнее десятилетие, что говорит о переходе от насыпных грузов к логистике с добавленной стоимостью.

7.2 Ключевые инфраструктурные проекты

Железнодорожный обход Алматы: Проект стоимостью $300 млн сократит время транзита на 24 часа и разгрузит узел на 40%.
Линия Мойынты-Кызылжар: Новый железнодорожный проект для оптимизации маршрута.
Модернизация портов: Инвестиции в порты Актау и Курык (совокупная мощность 21 млн тонн) направлены на расширение контейнерных мощностей и обновление паромного флота.

Экологические ограничения: Вода и Земля

Эпоха неограниченного доступа к природным ресурсам для горных работ закончилась. Прогноз на 2026 год сильно ограничен строгими экологическими кодексами, особенно в отношении водопользования.

8.1 Новый Водный кодекс: Вода как экономический актив

Новый Водный кодекс переопределяет воду из «природного ресурса» в «стратегический экономический актив».

Устанавливается абсолютный приоритет защиты водного фонда над промышленным использованием.

Компании обязаны внедрять замкнутые циклы водооборота, а несанкционированный забор воды карается пятикратным штрафом.

8.2 Ограничения Земельного кодекса

Поправки к Земельному кодексу с 1 января 2026 года сузили пространство, доступное для добычи. Разведка и добыча строго запрещены на землях водного фонда и территориях с запасами питьевых подземных вод, что фактически убирает обширные территории с карты геологоразведки.

Инвестиции и рынки капитала

Финансирование сектора все больше концентрируется в Международном финансовом центре «Астана» (МФЦА). К концу 2025 года в МФЦА было зарегистрировано более 4900 компаний из более чем 90 стран. Биржа AIX достигла рекордного оборота в $2,1 млрд в 2025 году.

9.1 Роль МФЦА и AIX

МФЦА действует на основе Английского общего права и позиционирует себя как хаб для «юниорских» майнеров, предлагая упрощенные правила листинга.

9.2 Прямые иностранные инвестиции (ПИИ)

К началу 2025 года накопленный объем ПИИ в Казахстане достиг $166 млрд. Происходит структурная трансформация:

$3,2 млрд ПИИ в обработку
(9 мес 2025)

$2,6 млрд ПИИ в добычу
(9 мес 2025)

$1 млрд Программа БРК по критическим металлам

Капитал все больше перетекает в обрабатывающую промышленность, впервые обогнав горнодобывающий сектор. Чтобы поддержать диверсификацию, Банк Развития Казахстана запустил программу, посвященную добыче и переработке критических материалов.

Заключение: Эталон «Новой Эры»

Прогноз горнодобывающей отрасли Казахстана на 2026 год представляет картину агрессивно взрослеющего сектора. Дни «дикого Востока» с легким доступом и слабым регулированием сменяются сложной промышленной политикой под руководством государства.

Правительство создает структуру, где:

Государственный контроль консолидирован.
Доходы оптимизированы через новый Налоговый кодекс.
Операции модернизированы благодаря цифровизации и Водному кодексу.
Логистика диверсифицирована через Средний коридор.

Для участников форума MINEX Казахстан 2026 вызов заключается уже не только в поиске руды, но и в навигации по сложной «многовекторной» сети обязательств, сопровождающих право на добычу. Успех в 2026 году и в будущем принадлежит тем, кто сможет согласовать свои корпоративные стратегии с суверенной амбицией Казахстана превратиться из экспортера сырья в технологическую державу в сердце Евразии.

Информация основана на открытых данных и носит справочный характер. Мы не проверяли эти сведения и не даем гарантий их точности. Любое использование данных осуществляется под личную ответственность пользователя.